Пустой больничный коридор, облупившийся потолок, двери одна за другой. Слово «лоботомия» хорошо вписывается в эту тревожную картину. Но когда-то операцию воспринимали как перспективное лечение психических расстройств.
И вот здесь стоит задержаться на слове «лечение». При лоботомии пересекали нервные связи лобных долей с другими областями мозга. За обнадёживающей репутацией стояло вполне физическое вмешательство в его устройство.
Это не образное выражение про «отключить лишние мысли». Связи действительно разрушали хирургически. После этой подробности название операции звучит уже совсем иначе.
А теперь исторический поворот: в 1949 году португальский невролог Эгаш Мониш получил Нобелевскую премию за терапевтическое значение префронтальной лейкотомии — метода, относящегося к истории лоботомии. Признание было вполне официальным.
При этом операция могла оставлять тяжёлые необратимые последствия. Нобелевская премия и опасное вмешательство здесь оказываются частями одной истории. Пожалуй, именно это соседство тревожит сильнее громкого заголовка.
Меня в этой истории цепляет расстояние между обещанием помочь и тем, что именно делали с мозгом. Привычное слово «лечение» вдруг требует очень конкретного продолжения: каким способом?
Комментарии