Работаю в психиатрическом стационаре. Обычно всё довольно буднично: пациенты разговаривают сами с собой, ходят кругами, ничего похожего на фильмы ужасов. Но иногда попадаются исключения.
Тот парень поступил к нам после операции на животе — огромный разрез, скрепки. И он был под кайфом от синтетики, агрессивный с порога. Постоянно ковырял шов, кусал себя, поэтому к нему приставили круглосуточное наблюдение: кто-то всегда на расстоянии вытянутой руки. Я отдежурила свои два часа без происшествий, передала смену.
В половине первого ночи он вдруг заорал в палате. Мы вбежали — он лупит себя, рвёт скрепки на животе, несёт какую-то бессвязную чушь. Успокоительное просто так не вколешь, нужен приказ врача, а ночью дежурного доктора в корпусе нет. Пришлось будить его звонком, ловить сонное «добро» и вызывать шерифов для подстраховки. И тут я понимаю: резинки для волос нет, волосы распущены. В лучшем случае — полезут в лицо, в худшем — пациент схватит и причинит боль.
Открываем дверь — и нас встречает жуткая вонь фекалий. Он размазал всё по полу, стенам, везде. Стоит абсолютно голый, руки и ноги в испражнениях. Сдерживая рвотные позывы, мы выстроились, чтобы зафиксировать его. Я мелкая женщина, и перспектива бороться с крупным мужиком пугала, но отступать некуда.
Начался хаос. Локти, кулаки, рычание — мы еле удерживали его на секунду, недостаточно для укола. Он таскал нас по своим фекалиям, размазывал всё, пытался кусаться. В какой-то момент он вцепился мне в ухо — резкая боль, я на миг отшатнулась и снова ринулась в свалку. Шерифы кое-как надели наручники, повалили на пол. Из-за укуса и нападений его объявили задержанным. Разрез на животе открылся, немного кровило.
Мы держали его так полтора часа, пока не приехала ещё одна группа для перевозки в тюрьму. Почему так долго — загадка. Даже в наручниках он выматывал нас до предела. Каждый из нас был перемазан фекалиями с ног до головы: обувь, медицинская форма, волосы — всё. Пришлось терпеть. Когда его наконец увезли — всё ещё голого и грязного — мы отмывали палату и себя. Остаток смены, шесть часов, я проходила в бумажных пациентских пижамах.
На следующий день он снова у нас в отделении: признали недееспособным, обвинения сняты. Хоть одежда на нём теперь есть. А я навсегда запомнила, что резинка для волос — не мелочь.




Комментарии