Зумеры оказались самым тревожным и несчастным поколением взрослых, показало исследование в 92 странах.
Лишь у 14,7% молодых участников не выявили признаков тревоги и депрессии.
Молодёжь чаще жалуется на нехватку энергии, эмоциональную нестабильность и недостаток отдыха. При этом с возрастом психологическое состояние людей, согласно исследованию, улучшается.
Да счастья нужно просто… дожить.
Видимо, решили посмотреть на клоунов вне интернета.
Двадцать пять лет я чинил трубы в одной водной компании, и наша бригада была самой производительной. Всё шло отлично, пока не появился новый менеджер, назовём его мистер Тупоголовый.
В тот злополучный месяц я дежурил по аварийным вызовам. В пятницу заступил в 7:30 утра, а закончил только в 3:15 ночи субботы — почти сутки на ногах, в грязи и поту. Во вторник меня вызвали в кабинет. Мистер Тупоголовый ткнул пальцем в данные трекера: «Ты покинул базу в 3:12, а не в 3:15. Это попытка обмануть компанию на три минуты. Могут уволить». Я просто офигел.
Ну, раз мы играем в такие игры, я предупредил: снимайте меня с аварийного списка, я больше не выхожу на подстраховку. И с этого дня — ровно с 7:30 до 17:30, минута в минуту. Никаких ранних приездов, никаких задержек. И пусть начальство объяснит, почему производительность упала и аварии некому закрывать.
Я не знал, что премия менеджера напрямую завязана на наши показатели. Моя выработка рухнула с семи заказов в день до четырёх. Остальные бригады, кроме пары подхалимов, последовали моему примеру. Через три недели вал жалоб от клиентов накрыл офис.
Мистер Тупоголовый попытался свалить всё на меня — мол, я без причины настроил людей против него. Но он не учёл, что его собственный босс когда-то начинал под моим началом. Пятнадцать лет назад я обучал этого парня, и он сам месяц пахал на ремонте, чтобы понять работу изнутри. Теперь он приехал разобраться.
Я рассказал как есть: после адской смены я на глаз прикинул время, ошибся на три минуты, а меня обвинили в мошенничестве. Итог: менеджера уволили за нецелевое использование системы слежения — трекер разрешён только для экстренных случаев. А график аварийных дежурств пересмотрели, чтобы люди не вкалывали сутками.
Недавно я был на поминках своего двоюродного деда. Ему было 97 лет, и он почти всю жизнь проработал на одной кондитерской фабрике. На поминках всплыла история, которую сейчас перескажу.
После войны на фабрике всё работало на пару — станки, отопление. Пар давали огромные котлы, и за ними нужен был постоянный присмотр. Если котёл рванёт, последствия страшно представить. Поэтому в котельной круглосуточно дежурили смены, даже когда фабрика не работала. Заглушить и снова разогреть котлы было настолько долго и дорого, что проще было держать их горячими постоянно.
Через десять лет без происшествий на фабрику пришёл новый начальник, который по совместительству стал ответственным за безопасность. Бывший армейский сержант, он обожал дисциплину и сразу ввёл кучу новых правил. Однажды он решил провести учебную пожарную тревогу. Обошёл всех и строго предупредил: по сигналу все покидают здание, без исключений.
Когда он зашёл в котельную, мой дед как раз был на смене. Он попытался объяснить, что не может уйти от котла. Но сержант не стал слушать, рявкнул: «Относитесь к тревоге как к настоящему пожару! Никаких исключений!»
Прозвучал сигнал. Дед аккуратно перекрыл газ, стравил пар, слил воду из котлов и спокойно вышел на улицу вместе со всеми.
На площадке для переклички его заметил начальник производства. Подлетел бледный: «Ты почему здесь?!» Дед пожал плечами: «Так вы же сами приказали участвовать в учениях. Не волнуйтесь, я котлы полностью заглушил».
У менеджера лицо вытянулось. Он сразу понял масштаб катастрофы. Чтобы снова запустить котлы, требовалось сначала часами заполнять их водой и нагревать. Но главное — из-за экстренного слива по инструкции нужно было проверить каждую трубу, каждый стык на предмет повреждений. Вызвали всех кочегаров, платили им двойной тариф за ночную работу. Производственников отправили по домам, но зарплату за день сохранили. Фабрика потеряла целый день выпуска продукции.
Безопасник своё место не потерял, но с того дня персонал котельной навсегда освободили от учебных тревог. И следующие сорок лет никто не смел спорить с кочегарами.
Работаю я ночами в одном крупном сетевом фитнес-клубе. Смена стандартная: с десяти вечера до шести утра. По правилам ночью всегда должно быть двое сотрудников, но в последнее время коллеги постоянно звонят и говорят, что не придут. Вот и сижу один в пустом зале всю ночь.
Моя сменщица — назовём её Лена — заступает в шесть утра. Проблема в том, что Лена почти никогда не приходит вовремя. То на десять минут опоздает, то на пятнадцать. Мне же нужно передать ей смену, рассказать, что случилось за ночь, и только потом уходить. Плюс из-за того, что я один, многие важные дела по залу просто невозможно сделать до её прихода.
Начальник как-то проверил мои табели и устроил мне выволочку: почему я не ухожу ровно в шесть? Мол, переработки ему не нужны, бюджет и всё такое. Я пытался объяснить, что жду сменщицу, но он и слушать не стал — сказал, чтобы я заканчивал смену минута в минуту.
Я пожал плечами и ответил: «Окей, буду уходить ровно в шесть». И начал так делать. Ровно в 6:00 я собираю вещи и ухожу. Зал остаётся полностью без присмотра — ни администратора, никого. Лена приходит, когда придёт, а до того посетители бродят в недоумении: кто-то хочет зал закрыть, кто-то — наоборот, войти, а никого нет.
Менеджер, конечно, в панике. Он-то думал, что я просто выйду из системы и останусь ждать бесплатно. Но с какой стати? Я не собираюсь отвечать за чужие постоянные опоздания. Уволить или наказать меня он не может — я ведь делаю ровно то, что он требовал. Теперь вот сидит и думает, как выкручиваться.
Недавно у нас одна соседка решила, что она тут главная, хотя никакого ТСЖ в районе нет. Оставляет записки на машинах, стучит в двери из-за высоты газона и названивает в городскую администрацию с жалобами на несуществующие нарушения.
Всё началось с того, что я парковал машину на улице перед своим домом. Это абсолютно законно, и так делал годами. Но ей, видите ли, моя машина портила вид. Под дворник она мне сунула записку: «Это не парковка. Ставь машину на свою дорожку, как уважаемый сосед. Не заставляй меня жаловаться в город».
Меня это разозлило, но я отмахнулся и продолжил парковаться как обычно. Соседку это не устроило — она подошла лично и заявила, что парковка на улице — это неуважение, у меня есть дорожка, вот и пользуйся, иначе она настучит.
Тогда я решил: ладно, хочешь, чтобы я парковался на своей дорожке — пожалуйста, но сделаю это строго по букве правил. Беда в том, что дорожка у меня крошечная. Если заехать на неё, машина полностью перекрывает тротуар, а по городским нормам это уже нарушение. На следующий день я так и сделал — встал ровно по центру, перегородив пешеходам путь.
Соседка примчалась ко мне красная от злости: «Ты не можешь блокировать тротуар, это незаконно!» А я ей: «Ты же сама просила парковаться на дорожке». Она: «Ну не так же! Паркуйся нормально!» Я развёл руками: «По-другому на этой дорожке не поместиться, так что вернусь-ка я на улицу». Её лицо надо было видеть — она аж задохнулась от возмущения и ушла.
Думал, на этом всё, но нет. Соседка реально вызвала городского инспектора. Через неделю он приехал, глянул, увидел, что моя машина стоит на улице законно, и сказал, что я ничего не нарушаю. А ещё добавил, что эта дама уже достала своими жалобами на мнимые нарушения — они от неё устали.
После этого соседка на время притихла. Но на прошлой неделе вдруг сама припарковала свою машину на улице перед моим домом. Ну я и поступил как любой хороший сосед: позвонил в город и сообщил. Оказалось, её тачка стояла слишком близко к пожарному гидранту — выписали штраф. Злорадное подчинение правилам ещё никогда не было таким сладким.
Лет десять назад случился перелёт с пересадкой. Со мной были двое малышей, поэтому заранее забронировали три места рядом. На регистрации на первый рейс выдали шесть посадочных, и выяснилось: на второй рейс мы раскиданы по всему салону, все три места средние. Объяснили, что второй сегмент выполняет другая авиакомпания, поэтому поменять ничего нельзя.
В пересадке у стойки отправили к выходу на посадку: «Мы ничего не можем, на гейте разберутся». На гейте сказали: «Ничего не можем, бортпроводница поможет». Перед посадкой ещё и объявили, что семьи с маленькими детьми больше не сажают первыми и для нас исключений не будет.
На борту в одном из трёх наших рядов оставались два свободных места. Детей усадили, бортпроводница развела руками: «Я ничего не сделаю, просите пассажиров сами». Женщина недовольно поворчала, но взяла один из посадочных. А мужчина упирался и меняться не хотел, сколько его ни уговаривали.
Тогда я поблагодарила его за то, что он даёт мне отдохнуть. Он завис. Я открыла рюкзак и начала показывать: вот портативный DVD-плеер — старшего хватит на какое-то время. Вот книги для младшего. Вот перекус, кормить нужно при наборе высоты, иначе уши заболят. Меня можно позвать, если понадобится отвести ребёнка в туалет или сменить подгузник.
Пока я собиралась ещё раз поблагодарить его за добровольную помощь, мужчина сдался и пересел. Что было бы, если бы он выдержал до конца, не знаю. Оставлять малышей с незнакомцем без присмотра я не собиралась.
Один директор сельской школы рассказал, как его новая начальница из города заставила перенести родительские собрания на вечер — и сама же попала впросак.
Школа находилась в небольшом посёлке, который служил центром для огромной сельской местности. Большинство родителей работали в городе, но жили на хуторах, иногда в часе езды по просёлочным дорогам. Поэтому собрания родительского совета директор всегда назначал на четыре часа дня, сразу после уроков. Люди успевали заскочить по пути с работы и вернуться домой засветло, что особенно важно зимой, когда дороги заметает и темнеет рано.
В середине учебного года в округе назначили новую начальницу, которая курировала все старшие школы. Она пришла из крупного города и плохо понимала сельскую специфику. На первом же совещании потребовала от директоров отчёты, а через пару недель позвонила нашему герою.
Директор попытался возразить, что в такую глушь вечером никто не поедет, но начальница стояла на своём. Тогда он не стал спорить, а предложил ей самой приехать на ближайшее собрание и познакомиться с родителями. Та с радостью согласилась.
В назначенный день начальница проделала долгий путь: от своего офиса на юге города полтора часа на север до школы. Приехала без пятнадцати семь, привезла печенье и пончики. Директор подготовил библиотеку, расставил столы на тридцать человек, сварил кофе.
К семи часам в зале сидели только они вдвоём. Потом пробило семь пятнадцать, семь тридцать — никто не пришёл. Родители просто проигнорировали вечернее собрание, потому что тащиться по морозу и снегу час в одну сторону ради часовой встречи никому не хотелось.
Директор сдержал порыв сказать «я же говорил». Он молча убрал нетронутое угощение и попрощался с начальницей. Та, кажется, всё поняла без слов. Больше вопросов о времени собраний не возникало.
У нас в офисе нет кондиционера, а летом столбик термометра подбирается к тридцати градусам. Добавьте сюда влажность, от которой холодный стакан за минуту покрывается испариной — и получите типичную парилку. Спасались мы просто: женщины переходили на лёгкие платья, мужчины — на шорты. Никаких пляжных вариантов или кричащих расцветок, обычный здравый смысл.
В начале года у нас появился новый менеджер. И, видимо, решил отметиться. В разгар «сауны» он без предупреждения разослал письмо: шорты — это непрофессионально, мужчинам срочно вернуться к длинным брюкам. Ни обсуждений, ни альтернатив. Просто «новые правила, хорошего дня».
На следующий день офис гудел. Каждый мужик превратился в персональную пароварку, вынашивая в штанах сосиску с двумя яйцами. Я решил выяснить причину. После недолгих препирательств менеджер выдал: «Шорты непрофессиональны, потому что никому не хочется смотреть на волосатые мужские ноги».
Спорить с такой логикой было бессмысленно. Оставалось действовать хитрее. Я попросил коллегу подтвердить запрет письменно — и получил ответ, что всё упирается именно в волосатые ноги. Вечером я подготовился.
Наутро я гордо прошествовал в офис в шортах. Менеджер, конечно, тут же устроил мне публичную выволочку. Я еле сдерживал улыбку, а когда он выдохся, широко ухмыльнулся и указал на свои ноги: «Так я же их побрил».
Менеджер завис секунд на десять. Переводил взгляд с моих ног на лицо и обратно, пока коллеги похихикивали. Потом, видимо, осознал, что его главный аргумент только что испарился. И прямо при всём отделе объявил: мужчины могут снова носить шорты, как раньше.
Никакой мести не последовало. Зато теперь при каждом разговоре менеджер нет-нет да и скосит глаза на мои бритые ноги. Это доставляет мне невероятное удовольствие. В офисе меня теперь зовут не иначе как Летние Ноги — и я подумываю не сбривать этот статус до конца сезона.
Комментарии